Дмитрий Попандопуло. Христо-борец
www.popandopulo.ru
© Copyright Дмитрий Попандопуло
Христо-борец. Геленджикские рассказы
Одесса 2000
Вся книга целиком в форматах: HTML (117 Кб), PDF (250 Кб).
Кровать с панцирной сеткой
Ох уж эта кровать - панацея от всех бед. Где-то от удара бомбы рухнул
дом. Расчищая завалины, обнаружили под кроватью с панцирной сеткой живых и
невредимых детей. Вот нам с братом и была уготована долгая "подкроватная"
жизнь.
Но была до этого мокрая землянка в горах, где спасались многие от
бомбежек. К зиме есть было совсем нечего. Голосов наших почти не слышно
стало, а руки, тонкие и прозрачные, начали округляться и блестеть с голоду.
Мать сказала:
- Надо возвращаться в дом. Лучше сразу под бомбой умереть, чем смотреть
как они пухнут.
- Армейцы не дадут помереть, - тихо согласилась бабушка.
... "Армейцы" из десантного батальона спят полураздетые вповалку.
Сохнут черной горой на печи ватники и бушлаты. Ночью штормовой ветер доносит
звуки взрывов, стрельбу и крики "ура". Говорят, скоро "операция". К ней
десант готовится по ночам, а днями он спит, ест, отдыхает. Вот просыпается
дядя Гоги, не поднимаясь кладет на грудь гитару, подмигнув мне, начинается:
- С Одесского кичмана
Бежали два уркана...
С улицы с холодным ветром врывается запах каши: принесли завтрак.
Вскоре дружно гремят алюминиевые миски, запах еды непереносим и не оторвать
взгляда от мисок.
- Нет, этим рисом я уже сыт в достатке, амба. Митя, высунь ручку из
своего дота и забирай свою порцию.
Митя не заставляет себя долго ждать, чистая матросская миска скоро
возвращается к хозяину.
... Бомбят город в одно и то же время. Говорят, можно часы проверять: в
восемь вечера. Налету "юнкерсов" предшествует вой сирен, затем начинается
частый и разноголосый хор зениток и крупнокалиберных пулеметов. И, наконец,
наступает заключительная часть леденящей сердце увертюры: воют и гулко
рвутся бомбы, пол дергается, кровать съезжает с места, мы с братом крепко
прижимаем к ушам маленькие подушки, жмурим глаза, всеми силами пытаясь
уснуть. Странное состояние полусна, наконец, приходит, взрывы кажутся глуше,
голоса чуть слышны.
- Опять мину кинул.
- На парашюте зависла.
- Так и висит на дереве?
- Тише, пацан ворочается. И во сне, бедолага, подушкой ухо накрывает.
Кто-то вошел с улицы, холод прошелся по полу.
- Кусок рванул ножом и ходу. Бери, Маруся, то трофейный подарочек тебе.
Детям рубашки сошьешь.
Из куска немецкого парашюта мать сшила наволочки. Но сон наш не стал
крепче: виноват ли холодный и скользкий шелк, а, может, вечная чернота
кровати над головой - не знаю...
Вернуться в "Оглавление"
Вернуться на главную страницу
|