Дмитрий Попандопуло. "ХРИСТО-БОРЕЦ. Геленджикские рассказы": Прометей.

Дмитрий Попандопуло. Христо-борец

www.popandopulo.ru

Христо-борец. Геленджикские рассказы

Одесса 2000

Вся книга целиком в форматах: HTML (117 Кб), PDF (250 Кб).

Прометей

Если где попадется непьющий рыбак, то покажите мне его, я буду страшно удивляться. Может, где в других местах такие водятся, но у нас на море он бы не прижился, как инопланетянин. Поэтому в порту пьют и пьющие и непьющие, то есть те, кто от природы предназначен только для употребления ситро, которое теперь называют "фанта".

Вот и Ефим Процело должен был пить ситро, но раз он был рыбак, то пил что покрепче. Ни больше, ни меньше, чем другие, но вертикаль после держал слабо, а тут еще его женская особа вела беспощадную конфронтацию против пьяного возвращения домой. Приходит человек еле-еле до дому, а жена поднимает хай да гонит за порог, пошел вон, говорит, черт вонючий, глаза б тебя не видели. А тот, вместо того, чтобы как-то утихомирить бабу, начинает канючить - жизнь, говорит, ты мне совсем подпилила, вот пойду и утопну, чтобы не слышать твоих оскорблений.

- Иди, бичуга, топись, хоть тогда отдохну от тебя, - кричит она. Часто Ефим после такой драмы убегал за калитку в сторону моря. Посидит тихо у воды, очухается немного от бесподобных запахов да и вернется до дому. Уляжется где в закутке на полу, потому как баба не допускала его до постели в таком виде.

Повторялась такая картина множество раз и Ефим совсем дошел до ручки от накопившейся тоски. Только в какой-то вечер пообещал ей в очередной раз утопнуть, побежал к морю да и не вернулся до утра. Тут его баба наконец заметала икру, забегала по причалам, не видали, говорит, моего Ефимушку. А никто его и не мог видеть, он тогда уже висел на скале, как раз под маяком.

Получилась же такая невероятная история. Он как рванул с ночи в сторону моря без остановки, так и дошел с переменной скоростью и вместо того, чтобы как всегда сесть и пригорюниться на камушке, прыгнул в чем было да поплыл хорошим брассом, хотя и под газом еще был сильно. Ничего не скажешь, мореман со стажем. Плывет это он вглубь бухты и сам с собой, надо понимать, рассуждает: "Сейчас дойду до глубины и утопну к чертовой матери". С таким пессимистическим настроением уплыл метров на двести и стал добровольно тонуть. Он, значит, наберет воздуху да нырнет, а как уже там невтерпеж становится - выныривает на поверхность: это инстинкт жизни не дает ему утонуть. "Ладно, - опять думает Ефим, - уплыву подальше, легче будет утопнуть". С брасса переходит на кроль, чувствует - выбивается из сил. Стал опять пробовать. Нет, не тонется. "Врешь, зараза, все равно утопнешь,"- закричал Ефим сам себе и давай нырять на большую глубину, однако все выскакивает наверх, как пробка с "Игристого".

Доплыл безрезультатно аж до середины бухты, видит - как раз зеленый огонь маяка. Тут и пришла ему та идея, из-за которой взял он курс до берега. Не спеша доплыл до скалы, что под маяком, вылез и стал искать каменюку потяжелее. Достал подходящую тяжесть и думает, чем бы привязать до шеи, чтобы тогда уж бултыхнуться вниз, и никакой инстинкт не помешает задуманной операции. Делать нечего, снял ремешок от брюк, заодно сбросил трусы, остался совсем голым. Повесил булыгу спереди, забрался на выступ, еле стоит, а не прыгает. Подумалось ему, что пока будет лететь вниз, каменюка побьет ему все спереди. Взял да и забросил груз через голову назад, а потом, наконец, прыгнул. А прыжка, между прочим, не вышло, потому что камень зацепился выше в скале, а Ефим повис во всей красе над Черным морем. Собственный ремешок сдавил ему горло под подбородком и не было никаких сил у бедняги освободиться от той удавки. Он, конечно, поерзал и приспособился, так что дышать мог, но чтоб повернуться - никак.

Таким неподвижным образом простоял Ефим долго. Одни говорят, что сняли его на другой день, другие - что аж на третий. Я думаю, что это живое распятие красовалось видом на море порядочно, потому когда снимали его, весь спереди был красный от солнца, а спина вся белая. Он и кричал полузадушенным голосом, да место глухое, к тому же под скалой. Пограничник на Толстом мысу ради интереса рассматривал город в бинокль, видит, человек на скале, к тому же голый, а что делает - неизвестно. Поскольку это была уже не линия границы, то сообщили в ОСВОД, может быть, это по их спасательной части. Пришел ихний глиссер, смотрят, на скале над ними обгорелый голый человек и голова набок, как у мертвого. Добрались до него, освободили от удавки да увезли в больницу. Там привели его в чувство, но оставили на недельку, потому что, говорят, обезвоженный был и кожа спереди слазить начала лоскутьями. Ясно, что с нашим солнцем шутить нельзя.

Жена при нем сидела днем и ночью, выхаживала, кормила с ложечки, рыбаки тоже приходили проведать. А когда вернулся Ефим опять на судно, с ним произошло интересное изменение. Он стал совершенно непьющим, а еще все его стали звать Прометей. То был такой древний герой, который тоже долго висел на скале, только тот не сам завис, а какие-то сволочи постарались. Вскоре Ефим не выдержал своей популярности и вместе с женой переехал в Новороссийск. Говорят, что там он тоже не пил.

Вернуться в "Оглавление"

Вернуться на главную страницу